Первого сентября у меня портилось настроение. С первого по десятый класс. Традиционно. Из металлических раструбов над входом в школу каждый год сквозь хруст винила прорывались песни. Жалостливым голосом мальчик-солист сообщал о том, что его сестренка Наташка теперь первоклашка, хор сочувствовал. Какой-то дяденька с ласковым голосом, сейчас его назвали бы педофильским, пел о таблице умножения, а хор не унимался и перечислял, чему учат в школе: «К четырем прибавить два, по слогам читать слова…»
Запах химчистки еще не успевал выветриться из школьной формы, а из школьной столовки несло тушеной брюквой, морковкой и подгорелым молоком. Так пахла несвобода.
Сэр Артур Конан Дойл устами своего знаменитого героя говорил, что человеческий мозг похож на чердак, куда дурак тащит всяческую рухлядь, которая подвернется под руку. Вот ведь лежит что-то годами, пылится, только место занимает и вдруг всплывает отчетливо. Нечто из начальной школы, из детской книжки в мягкой обложке, с картинками, которые не вспомнить, а стихи крепко засели:
- Расскажи-ка мне про класс,
Что за новости у нас?
- У Никифорова тройка.
Упражненья сделал бойко,
А деление дробей
Не дается, хоть убей.
- Как? Уже прошли деленье? –
Удивился Константин:
- Я болею с воскресенья,
Я его не проходил…
